Бюджет в поисках денег: бизнес помогает казне, а крепкий рубль сокращает ее доходы
Федеральный бюджет в 2026 году оказался в необычной ситуации. С одной стороны, российский бизнес перечислил в казну почти 384 млрд рублей добровольных взносов — в разы больше первоначальных ожиданий государства. С другой — крепкий рубль лишил бюджет значительной части рублевой экспортной выручки: по оценкам экспертов, недополученные доходы уже составили около 1,5 трлн рублей.
Бюджету приходится искать баланс между расходами и доходами в условиях, когда привычные источники поступлений ведут себя нестабильно. Дополнительные перечисления бизнеса в этой ситуации становятся реальной поддержкой казны, но заменить системные доходы они не способны.
Особенно важно, что речь идет не только о цифрах федерального бюджета. Его состояние в конечном счете отражается на стоимости государственных заимствований, налоговой политике, расходах государства и экономических условиях для компаний и граждан.
Бизнес перечислил в бюджет больше, чем от него ждали
По данным «Электронного бюджета», на 14 августа 2026 года безвозмездные перечисления от негосударственных организаций составили 383,7 млрд рублей. Это уже в 1,5 раза больше, чем бюджет получил по этой статье за весь 2025 год: тогда поступления составили 251,3 млрд рублей.
При этом первоначальные ожидания на 2026 год были несопоставимо скромнее. В финансовом плане предусматривалось всего около 300 млрд рублей к концу года, а в более долгосрочных бюджетных расчетах на 2026–2028 годы закладывалось лишь по 1,7 млрд рублей ежегодно. То есть фактический результат оказался более чем в 200 раз выше того ориентира, который изначально фигурировал в бюджетных расчетах.
Для федеральной казны это безусловный плюс. На фоне дефицита бюджета в 6,455 трлн рублей, или 2,8% ВВП, почти 384 млрд рублей — заметная сумма. Она соответствует примерно 6% накопленного дефицита.
Причем эти деньги не являются новым налогом. Они поступают в бюджет безвозмездно и перечисляются крупными траншами через структуры компаний. Обсуждение механизма состоялось 26 марта на закрытой встрече президента Владимира Путина с представителями РСПП.
Логика бизнеса при этом была сформулирована довольно прямо: крупные российские предприниматели считают, что в 1990-е годы строили свои компании при активном взаимодействии с государством, а значит, в сложной бюджетной ситуации готовы оказать ему дополнительную поддержку. В РСПП подчеркивают именно добровольный характер таких перечислений. Средства могут поступать как из корпоративных ресурсов, так и из личных средств владельцев бизнеса.
Откуда вообще взялась эта статья доходов
Механизм безвозмездных поступлений от негосударственных организаций появился в российской бюджетной системе в 2022 году. Изначально главным источником здесь были не российские предприниматели, а иностранные компании, покидавшие российский рынок. При выходе из России для ряда нерезидентов действовали специальные финансовые условия, включая так называемый «налог на выход».
В 2026 году ситуация изменилась. Поступления от иностранных компаний сократились, зато весной резко выросли добровольные перечисления российского бизнеса. Поэтому нынешний результат нельзя воспринимать как обычный рост какой-то новой бюджетной статьи. Это скорее сочетание двух разных процессов: прежний источник денег почти иссяк, а его временно компенсировал новый — добровольная финансовая поддержка со стороны российских предпринимателей.
Именно поэтому государству сложно заранее закладывать подобные средства в бюджет. Налог можно рассчитать исходя из базы, ставки и экономической активности. Добровольный платеж заранее гарантировать невозможно.
Для бюджета это поддержка, но не новый постоянный доход
Здесь важно разделить две вещи. Для бюджета дополнительные взносы бизнеса — однозначно поддержка. Они позволяют получить деньги без повышения налоговых ставок и без дополнительного выпуска государственного долга. Но одновременно это источник, на который государство не может рассчитывать каждый год в одном и том же объеме.
В 2026 году крупные транши уже дали бюджету почти 384 млрд рублей. До конца года объем добровольных перечислений, по оценкам, может вырасти до 400–420 млрд рублей. Для бюджета с дефицитом в несколько триллионов это полезная прибавка, но она не меняет всей конструкции доходов и расходов.
Более того, сам бизнес выступает против того, чтобы добровольные перечисления постепенно превратились в ожидаемую ежегодную обязанность. В таком случае добровольный платеж фактически начал бы приобретать свойства дополнительной фискальной нагрузки. Это принципиальный момент. Пока компания сама принимает решение перечислить часть средств в бюджет, государство получает дополнительный ресурс. Если же такой платеж начинают заранее ожидать как обязательный, меняется его экономический смысл.
Поэтому нынешние взносы правильнее воспринимать именно как дополнительную поддержку бюджета в конкретной финансовой ситуации, а не как новый налог.
Основная опора бюджета — все-таки налоги
Структура доходов показывает, почему добровольные платежи не смогут заменить обычные бюджетные поступления. В 2026 году заметно выросли ненефтегазовые доходы. По приведенным данным, они увеличились на 18,3% — до 17,518 трлн рублей. Главным источником здесь стал НДС: поступления выросли на 24,9%, до 9,791 трлн рублей. На результат повлияли инфляция и сохраняющийся внутренний спрос.
Одновременно нефтегазовые доходы сократились на 16,8% — до 4,595 трлн рублей. Минфин связывает снижение с более низкими ценами на российскую нефть в предыдущие периоды. Получается важная для бюджета картина: государство получает больше денег от внутренней экономики через налоги, но меньше — от нефтегазового сектора.
Именно поэтому в ближайшие годы основная ставка, скорее всего, будет делаться не на разовые добровольные перечисления, а на обычные налоговые доходы. Эксперты отдельно указывают на налог на прибыль как на один из потенциальных источников роста поступлений в 2027–2028 годах. Это более предсказуемый механизм: государство может оценивать налоговую базу и планировать поступления, тогда как крупный добровольный транш заранее не гарантирован.
А крепкий рубль, наоборот, уменьшает доходы казны
На этом фоне особенно интересно выглядит ситуация с курсом рубля. В бюджет на 2026 год закладывался среднегодовой курс около 92,2 рубля за доллар. Фактически национальная валюта большую часть года была существенно крепче. Средний курс за первые семь с половиной месяцев, по приведенным оценкам, составлял около 76,9 рубля за доллар.
Для обычного потребителя сильный рубль может выглядеть скорее позитивно: импорт становится дешевле, а давление со стороны стоимости зарубежных товаров снижается. Для бюджета ситуация сложнее. Дело в том, что значительная часть экспортной выручки российских компаний формируется в иностранной валюте. Нефть, газ, металлы, удобрения, зерно и другие товары продаются за валюту, но налоговые платежи внутри страны осуществляются в рублях. Чем крепче рубль, тем меньше рублей государство получает с той же валютной выручки.
По оценкам опрошенных экспертов, ослабление рубля на один рубль относительно доллара способно увеличивать бюджетные поступления примерно на 140–160 млрд рублей в год. Поэтому отклонение курса от заложенного в бюджет значения оказалось для казны весьма существенным. Разные оценки экспертов дают величину недополученных доходов примерно 1,4–1,7 трлн рублей с начала года. В среднем это около 1,5 трлн.
И здесь возникает парадокс: крепкая национальная валюта может быть удобна для части экономики и населения, но одновременно уменьшать рублевую стоимость экспортных доходов бюджета.
Почему рубль начал слабеть
В августе ситуация на валютном рынке изменилась. По официальному курсу ЦБ на 19 августа доллар стоил 85,16 рубля, тогда как месяцем ранее он был примерно на 8,5% дешевле. Одной из причин стало сезонное увеличение спроса на иностранную валюту. Население покупает валюту для поездок за границу, а компании — для оплаты импортных поставок.
Одновременно сократились продажи валютной выручки крупнейшими экспортерами. По данным ЦБ, в июле объем таких продаж оказался в 3,5 раза меньше июньского. На это повлияли и цены на нефть, и временной лаг между получением экспортной выручки и ее поступлением на российский рынок.
Дополнительным фактором стали операции по бюджетному правилу. С 7 августа по 4 сентября ежедневный объем покупок валюты и золота увеличился почти на 20% — до 6,5 млрд рублей против 5,4 млрд в июле.
Наконец, на курс продолжает влиять внешний фон — геополитическая неопределенность и санкционные риски.
Таким образом, нынешнее ослабление рубля нельзя объяснить одной причиной. Это результат одновременного изменения спроса на валюту, экспортных потоков, операций государства и внешней ситуации.
Но слабый рубль тоже не является спасением для бюджета
На этом месте возникает другая важная оговорка: государству не выгоден максимально слабый рубль. Действительно, более дешевый рубль увеличивает рублевую стоимость экспортной выручки. Но одновременно он делает дороже импорт и повышает издержки бизнеса. Затем часть этих расходов переносится в цены, ускоряя инфляцию. В результате бюджет может получить дополнительные рублевые доходы, но одновременно столкнуться с увеличением собственных расходов и необходимостью учитывать инфляционные последствия.
Поэтому эксперты называют комфортным для бюджета курс примерно 90–95 рублей за доллар. При укреплении ниже 85 рублей казна теряет значительную часть рублевой стоимости экспортных доходов. При ослаблении выше 100 рублей возрастает риск ускорения инфляции.
Еще важнее цена нефти. Пока Urals стоит около $84–85 за баррель, относительно крепкий рубль остается для бюджета неприятным, но управляемым фактором. Если же одновременно снизятся и нефтяные котировки, и курс останется крепким, потери будут гораздо серьезнее. И наоборот: простое ослабление рубля не способно автоматически закрыть бюджетный дефицит.
Дефицит уже приблизился к 6,5 трлн рублей
За январь–июль бюджетная недостача составила около 6,5 трлн рублей. Минфин объясняет значительную часть текущего разрыва опережающим финансированием: государство заранее заключает контракты и перечисляет крупные авансы исполнителям. Это означает, что динамика расходов во второй половине года может оказаться более спокойной. Но Минфин при этом не исключает корректировки годового прогноза дефицита в сторону увеличения.
Для покрытия нехватки средств государство наращивает размещение ОФЗ. А здесь появляется еще одна связь с денежно-кредитной политикой: государственные заимствования происходят в условиях высокой стоимости денег. Чем выше ставки, тем дороже обходится государству обслуживание нового долга. То есть дефицит влияет не только на текущие бюджетные показатели, но и на будущие расходы.
На этом фоне дополнительные 400 млрд рублей от бизнеса действительно имеют значение. Они позволяют получить ресурс без нового заимствования. Но принципиально изменить ситуацию с дефицитом сами по себе такие перечисления не могут.
Что будет с бюджетом дальше
В 2026 году государство получило редкое сочетание факторов. С одной стороны, бизнес добровольно перечислил в бюджет намного больше, чем ожидалось. Это реальная финансовая поддержка, которая помогает сократить разрыв между доходами и расходами и уменьшает потребность в дополнительных заимствованиях. С другой — крепкий рубль сократил рублевые доходы от экспорта примерно на 1,5 трлн рублей. Часть потерь компенсируют высокие нефтяные цены и рост ненефтегазовых налоговых поступлений, прежде всего НДС.
Но рассчитывать на повторение нынешнего объема добровольных взносов в последующие годы было бы неправильно. Значительная часть нынешнего результата сформирована крупными разовыми перечислениями. Поэтому в 2027–2028 годах без новых крупных соглашений и аналогичных решений объем таких поступлений может вернуться к гораздо более низким значениям.
Есть и другой путь — использовать добровольные взносы не как замену налогам, а как механизм финансирования конкретных общественно значимых проектов. В числе возможных направлений эксперты называют строительство жилья для льготников, развитие территорий и другие приоритетные задачи. Для бизнеса такой подход также выглядит более понятным: компания добровольно участвует в финансировании конкретного направления, а не сталкивается с появлением еще одного фактически обязательного платежа.
Главный вопрос — не найти разово дополнительные деньги, а сделать доходы бюджета устойчивыми
История с добровольными взносами показывает, что российский бюджет способен получать дополнительные ресурсы не только через налоги или государственные заимствования. В 2026 году бизнес действительно помог казне значительно сильнее, чем предполагалось первоначально. Но одновременно история с рублем показывает обратную сторону бюджетной системы: даже крупные доходы могут быстро сокращаться из-за факторов, которые государство контролирует лишь частично.
Поэтому нынешние 383,7 млрд рублей добровольных перечислений — хорошая поддержка бюджета, но не новая бюджетная опора. А потерянные из-за крепкого рубля около 1,5 трлн рублей показывают, насколько чувствительны государственные финансы к курсу и экспортным ценам.
В конечном счете устойчивость бюджета будет определяться не разовыми крупными траншами, а тем, насколько стабильно растут налоговые поступления, какой будет нефтяная конъюнктура, как изменится курс рубля и сколько государству придется платить за обслуживание долга.
Именно поэтому наиболее реалистичный сценарий на ближайшие годы — сочетание обычных налоговых доходов, нефтегазовых поступлений, заимствований и отдельных дополнительных источников вроде добровольной поддержки бизнеса. Каждый из них способен помочь бюджету, но ни один не может в одиночку решить проблему дефицита.